Российский путешественник и блогер Марк Еремин, побывав в разных провинциях КНР, попытался разобраться, как китайцы воспринимают русских туристов и откуда вообще берётся стереотип о «гостях из Казахстана». По итогам поездки он пришёл к неожиданному выводу: чаще всего местные жители по умолчанию считают, что перед ними не россиянин, а человек из Казахстана, даже если слышат звучную русскую речь и явно славянскую внешность.
По словам Еремина, подобные эпизоды повторялись из города в город. Стоило ему заговорить по-русски — в отеле, кафе, на улице или в транспорте, — как следовал один и тот же вопрос с искренним любопытством: «Алматы? Астана?» Китайцы при этом старались проявить участие и расположение, уточняли, откуда именно он приехал, но первым в их сознании всплывал именно Казахстан. Для многих жителей КНР это будто бы самый понятный «адрес» для русскоязычного туриста с европейской внешностью.
Путешественник подчёркивает: такая ассоциация не имеет ничего общего с отрицательной оценкой России или её граждан. Она, скорее, говорит об особенностях того, как в Китае воспринимают пространство бывшего СССР. Люди, слабо представляющие себе разницу между странами Евразии, нередко смешивают в одно поле Россию, Казахстан и соседние государства. В этих условиях нетрудно понять, почему китайцы принимают русских за казахов: знакомый по новостям или личным контактам образ Казахстана становится удобной «яркой меткой» для всего русскоязычного мира.
Отдельный блок наблюдений Марка связан с внешностью. Светлая кожа, выразительные глаза, русые или светлые волосы и «неазиатские» черты лица сразу выделяют русского туриста на улице. Еремин рассказывает, что в туристических районах Пекина, Сианя, Шанхая и других городов такие люди моментально оказываются в центре внимания. Местные подходят познакомиться, спрашивают, откуда гость, и нередко просят сделать совместное фото — для многих общение с европейцем превращается в памятное событие, о котором потом рассказывают друзьям и родным.
Особенно живо китайцы реагируют на детей славянской внешности. По словам путешественника, малыши буквально притягивают взгляды: прохожие останавливаются, улыбаются, машут рукой, а самые смелые просят родителей разрешения сфотографировать ребёнка. В некоторых местах к таким семьям выстраивается небольшая очередь желающих сделать снимок. Дети кажутся местным жителям трогательными и необычными, и нередки ситуации, когда ребёнку пытаются аккуратно погладить голову или дотронуться до руки, будто до талисмана на удачу.
При этом в подобном поведении нет агрессии или попытки вторгнуться в личное пространство намеренно. Еремин отмечает: это проявление искреннего умиления и дружелюбия. Для китайцев дети — безусловная ценность, а иностранные малыши — ещё и редкое явление, заслуживающее особого внимания. Родителям бывает непросто всё это выдержать, но, если помнить о культурных различиях, излишнее внимание перестаёт раздражать и скорее вызывает улыбку.
По словам Марка, в целом отношение китайцев к русским туристам можно охарактеризовать как вежливое и в большинстве случаев доброжелательное. Местные не боятся общаться, задают вопросы о жизни в России, спрашивают, нравится ли гость их страна, пробовали ли он местную кухню. Любая попытка россиянина сказать пару фраз на китайском — от простого «ни хао» до благодарности — воспринимается с большим энтузиазмом: собеседник улыбается, иногда аплодирует, поправляет произношение, но всегда мягко и доброжелательно.
В быту это проявляется и в готовности помочь. Если иностранец в замешательстве достаёт карту или телефон с навигатором, прохожие часто останавливаются сами. Одни показывают дорогу жестами, другие пытаются объяснить на ломаном английском, многие просто берут телефон и вбивают иероглифами нужный адрес. Некоторые даже провожают несколько кварталов, чтобы гость точно не заблудился. Именно в таких деталях особенно заметно, как китайцы относятся к россиянам в Китае: с интересом, иногда с любопытством, но без отторжения.
Важно и то, как сами китайцы формулируют свои вопросы. Марк подчёркивает: фраза «вы из Казахстана?» не несёт в себе пренебрежения или желания умалить значимость России. Чаще всего это попытка хоть как-то «поймать» знакомую категорию в потоке неизвестной информации. Для простого жителя глубинки и Россия, и Казахстан — большие северные страны где-то далеко, и точная политическая или культурная граница между ними им мало понятна. Но стоит уточнить, что турист именно из России, как интерес усиливается: страну хорошо знают по кино, спорту, советскому наследию и современным новостям.
Еремин отмечает, что путаница с названиями государств и идентичностями — не уникальная особенность Китая. В странах, где поток русскоязычных гостей долгое время был ограничен, нередко возникают похожие «смешения» образов. Одни называют всех восточноевропейцев «русскими», другие — «украинцами» или «поляками». В КНР же, по замечаниям блогера, закрепился свой набор ярлыков: «из Казахстана», «из России», «русский рядом с Казахстаном». Для местных это, по сути, не географическая точность, а удобный культурный ярлык.
Интересно и то, как меняется восприятие в зависимости от региона. В крупнейших городах — Пекине, Шанхае, Гуанчжоу — иностранцев гораздо больше, а потому реакция местных спокойнее. Там уже никого не удивишь европейцем с рюкзаком и камерой: на него меньше оглядываются, реже просят фото, но сохраняется повышенное внимание к акценту и языку. В то же время в небольших городах и провинциях, где туризм развит слабее, русские туристы в Китае, особенности менталитета которых местным знакомы лишь понаслышке, становятся заметным событием: на них смотрят дольше, активнее обсуждают и с большей готовностью вступают в диалог.
Отдельный пласт впечатлений путешественника связан с тем, как китайцы видят семьи с детьми. В стране традиционно сильны семейные ценности: забота о ребёнке — социальная норма, а внимание к маленьким гостям из других стран воспринимается как естественное проявление дружелюбия. Марк рассказывает, что в кафе и на рынках детям время от времени дарили конфеты, маленькие игрушки, наклейки. Никаких скрытых мотивов он не заметил: людям было приятно сделать что-то хорошее, а взрослым оставалось лишь вежливо поблагодарить и самим решать, позволять ли ребёнку принимать подарок.
Иногда, признаётся Еремин, плотное внимание утомляет и даже сбивает с привычного туристического ритма. Однако, если заранее понимать культурный контекст, осознавать, что для многих жителей КНР гость из России — представитель далёкой и малоизвестной страны, а не конкретный Иван или Мария, раздражение сменяется спокойствием. Тогда ситуации, которые могли бы восприниматься как навязчивость, кажутся скорее курьёзными и становятся частью ярких воспоминаний о поездке.
Опыт Марка во многом пересекается с тем, что описывают другие путешественники. Если посмотреть на туризм в Китай, отзывы русских туристов часто сводятся к нескольким общим тезисам: искренний интерес местных, любопытство к внешности, восторг от детей и довольно тёплая реакция на любую попытку говорить по-китайски. При этом многие отмечают, что культурные различия в поведении — громкость разговора, привычка тесно стоять в очередях, манера торговаться на рынках — иногда становятся источником недоразумений.
Важно учитывать, что отношение китайцев к русским туристам формируется не только на уровне личных контактов, но и под влиянием новостей, кино, спорта. Россия для многих — огромная северная держава с суровым климатом, богатой историей и яркими образами: от хоккеистов до балета. Когда такой «абстрактный» образ сталкивается с реальным человеком — семейной парой с ребёнком, студентом с рюкзаком или пожилой парой, — появляется живой интерес и желание сравнить ожидания с реальностью. Отсюда и вопросы о жизни, зарплатах, образовании и даже политике.
Чтобы общение проходило комфортнее, путешественники нередко советуют учитывать особенности менталитета и местного этикета. Например, не стоит шумно возмущаться, если кто-то пристально разглядывает ребёнка или неожиданно просит сделать фото. Вежливая улыбка и спокойный отказ в большинстве случаев решают ситуацию. Полезно заранее выучить пару фраз на мандаринском и иметь под рукой записанные иероглифами адрес отеля и ключевые фразы: это не только облегчает бытовые моменты, но и показывает уважение к культуре страны.
Отдельная тема — визуальное восприятие. Многие русские удивляются, насколько сильно внимание китайцев концентрируется на внешности. Для местных европеец с ярко выраженными славянскими чертами — это в известном смысле «экзотика», особенно вдали от крупных туристических центров. Поэтому, планируя поездку, стоит морально подготовиться к пристальным взглядам, расспросам и просьбам о фото. Это не признак неприязни, а, скорее, отражение того, каким редким и интересным явлением до сих пор остаются иностранцы в отдельных регионах страны.
Любопытно, что многие подробности того, как китайцы относятся к россиянам в Китае, сегодня обсуждаются не только в личных блогах, но и в публикациях о внутреннем и въездном туризме. В них разбирают, откуда берётся ассоциация с Казахстаном, как реагируют на русскую речь в провинции и мегаполисах, и чем объясняются такие взаимоотношения между соседними народами. Подробнее о том, почему китайцы принимают русских за казахов и как на самом деле относятся к русским туристам, часто рассказывают сами путешественники, делясь личными историями и наблюдениями.
В итоге складывается довольно цельная картина: для большинства жителей Поднебесной русский турист — это, прежде всего, любопытный и в чём-то необычный гость из северной страны, о которой они многое слышали, но мало знают из первых рук. Смешение образов России и Казахстана, повышенное внимание к внешности и детям, вопросы о жизни «там, на севере» — всё это не про неприязнь, а про попытку лучше понять незнакомый мир. И если относиться к этим особенностям спокойно и с юмором, путешествие по Китаю оставит после себя не раздражение, а тёплые и запоминающиеся впечатления.