Россиянка, отправившаяся в Ямало-Ненецкий автономный округ, показала, как на самом деле живет пожилая ненка Тамара в чуме недалеко от Салехарда: без водопровода, с водой из ручья и туалетом в небольшой роще. История женщины, которая сознательно променяла благоустроенную городскую квартиру на тундру, стала темой большого рассказа тревел-блогера Елены Лисейкиной в ее блоге «Путешествия с фотокамерой» на платформе «Дзен».
Лисейкина добиралась до чума по тундровым просторам неподалеку от Обской губы. Здесь, в лесотундре, где по земле стелятся мох и карликовые кустарники, а низкорослые деревья почти не дают тени, стоит жилище Тамары. Чум расположен в стороне от трасс и поселков, но не полностью отрезан от мира: в зависимости от времени года к нему можно доехать или на машине по зимнику, или на снегоходе, когда все вокруг сковывает лед.
По словам путешественницы, чум пенсионерки построен по классическим канонам кочевых жилищ народов Крайнего Севера. Летом каркас накрывают плотным брезентом, который защищает от дождя, ветра и туч мошки. Зимой укрытие меняют: на стойки натягивают оленьи шкуры, создавая теплую, но требовательную к уходу «одежду» чума. Шкуры приходится регулярно обновлять: под напором снежных бурь, сырости и резких перепадов температур они теряют способность удерживать тепло, а в условиях арктического климата любая щель может превратить дом в ледяной шатер.
Внутреннее пространство организовано строго утилитарно. В центре — печка-буржуйка: на ней готовят еду, греют воду, сушат мокрую одежду и обувь. По периметру разложены тюфяки, которые заменяют кровати. Невысокий стол, несколько табуреток, полог, отделяющий спальное место, простой рукомойник — вот и почти все хозяйство. Никаких шкафов, комодов или массивных кресел: каждая вещь должна быть легкой, складываться и помещаться в упряжку, чтобы в случае перекочевки можно было быстро собрать дом и переместиться дальше.
Рядом с чумом устроен загон для домашних оленей — главного богатства тундры и основного ресурса, позволяющего годами жить вдали от поселков. Олени дают мясо, шкуры, материал для одежды, а также остаются основным транспортом там, где заканчиваются дороги. Неподалеку видна и стайка собак. У Тамары они не для души, а для дела: помогают пасти стадо, сопровождают в путь, подают голос, если неподалеку появляются дикие звери или незваные гости. Лисейкина подчеркивает, что в тундре собака — не игрушка, а полноценный работник и член команды.
Особенно поразило блогера то, что у пенсионерки есть реальная альтернатива такой жизни. У Тамары имеется квартира в Салехарде, а еще — дети, готовые забрать мать к себе, окружить ее привычными удобствами: центральным отоплением, горячей водой, лифтом, магазинами и поликлиникой буквально за углом. Но сама хозяйка чума раз за разом выбирает тундру, а не город.
Как пересказывает Лисейкина, для Тамары город остается чужой, «несвой» средой. В квартире она чувствует себя не хозяйкой, а гостьей: другие запахи, непривычные звуки, стены, которые ограничивают пространство, шаговая близость соседей и постоянный гул подъезда и улицы. В тундре все иначе: знакомый с детства пейзаж, ветер, который свободно гуляет над просторами, оленьи упряжки, лай собак, небо над чумом и ощущение, что ты находишься на своей земле и живешь по понятным с детства правилам. Этот внутренний комфорт для пожилой женщины оказывается важнее горячего крана и теплой ванны.
Фраза «вода из ручья и туалет в роще», которой блогер описала быт Тамары, наглядно показывает, насколько различаются городская и тундровая повседневность. Здесь нет системы водоснабжения: воду берут в ближайшем ручье или в небольшой речке, зимой — топят снег и лед, переливают все в ведра и канистры. Чтобы просто помыть посуду или постирать несколько вещей, нужно сначала выйти на улицу за водой, принести ее в чум, нагреть на буржуйке, а потом вынести помои обратно. То, что в городе делается одним движением руки у крана, в тундре превращается в цепочку действий.
Туалет, устроенный в леске, — тоже не экзотика, а привычный элемент быта для местных жителей. В условиях вечной мерзлоты прокладывать полноценную канализацию дорого, сложно и зачастую бессмысленно: грунт не позволяет строить привычные коммуникации, а суровый климат разрушает стационарные конструкции. Поэтому используются или выбранные места в «роще», или легкие деревянные будки, которые можно разобрать и перенести, если стоянку меняют. Для городского жителя это может выглядеть непривычно, но для кочевников это нормальная, удобная и проверенная поколениями схема.
Лисейкина отмечает, что в чуме сильно ощущается зависимость от погоды. Если в условной многоэтажке сильный ветер и метель чаще всего воспринимаются как фон за окном, то в тундре каждый порыв ветра способен изменить планы. Сугробы могут перекрыть дорогу в город, буран задержит выезд за продуктами или в больницу, внезапная оттепель превратит окрестности в кашу из снега и воды, где легко застревает техника. Путешественница подчеркивает: каждое, казалось бы, простое решение — когда топить печь, когда идти к ручью за водой, когда готовиться к перекочевке вместе с оленями — здесь связано с внимательным наблюдением за природой.
Тамара, по словам гостьи, не идеализирует тундровую жизнь и не скрывает, что временами бывает очень тяжело: долгие полярные ночи, мороз, одиночество, необходимость самой рубить дрова и следить за хозяйством. Но при этом она уверенно говорит, что только здесь чувствует себя по-настоящему на своем месте. Этот выбор — не бегство от цивилизации, а осознанное продолжение традиции, в которой она родилась и выросла.
История пожилой ненки заставляет по-новому взглянуть и на так называемые этнотуристические маршруты. Многие туристы, отправляясь в тур в тундру к оленеводам на Ямал, воспринимают чум, оленьи упряжки и северных собак как часть «красивой картинки» и необычного отдыха. Но за фотогеничными кадрами скрывается реальная ежедневная работа и непростой выбор людей, которые продолжают кочевой образ жизни, несмотря на соблазн удобного города.
Спрос на такие поездки растет: организаторы предлагают туристические туры в Салехард, Ямал из Москвы с программой, в которую входят ночевки в чуме, катание в нартах и дегустация национальной кухни. Однако для самой Тамары все это — не экзотика, а обычный день: встать рано, затопить печку, сходить за водой, проверить загон с оленями, накормить собак, подготовиться к возможному изменению погоды. Лисейкина подчеркивает, что одно дело — на несколько дней «примерить» тундровый быт в рамках путешествия, и совсем другое — прожить так всю жизнь.
При этом такие поездки помогают жителям других регионов лучше понять северян. Для многих гостей именно экскурсии по Ямалу, знакомство с бытом ненцев становятся первым живым контактом с коренными народами Арктики, а не с их музейным или книжным образом. Люди своими глазами видят, как собирают и разбирают чум, как разделывают оленя, как готовят традиционные блюда, как дети учатся ездить в упряжке. Это меняет отношение к регионам «на краю карты» и к тем, кто там живет.
Все больше маршрутов позиционируется как арктический тур по России: Салехард, Ямало-Ненецкий автономный округ и окрестные тундровые территории становятся частью большого путешествия за полярный круг. В таких поездках гости обычно проводят несколько дней в городе, а затем отправляются на стационарные стойбища, где знакомятся с оленеводами, слушают рассказы старейшин и, если повезет, становятся свидетелями перекочевок. На этом фоне реальная жизнь Тамары в чуме выглядит не постановочной «программой», а подлинной повседневностью, к которой туристов допускают лишь на время.
По словам Лисейкиной, интерес к подобным историям в ее блоге постоянно растет. Люди из мегаполисов, уставшие от шума, пробок и постоянной гонки, внимательно читают о том, как можно жить без лифта и торговых центров, но с небом, тишиной и ощущением личной свободы. Публикация о том, как проходит жизнь пенсионерки в чуме под Салехардом с водой из ручья и туалетом в роще, вызвала жаркие споры — от восхищения до непонимания, как можно добровольно отказаться от «удобств цивилизации». Но большинство комментаторов сходятся в одном: выбор Тамары заслуживает уважения, потому что он основан не на моде, а на верности своим корням.
Для самих местных жителей появление гостей — тоже испытание и возможность. С одной стороны, туризм приносит дополнительный доход и помогает сохранять традиции, которые становятся предметом интереса и поддержки. С другой — важно, чтобы формат поездок, включая каждый этнотур к ненцам в чум из Салехарда, оставался бережным: уважительным к личному пространству кочевников, к их укладу и к хрупкой природе тундры. И история Тамары, рассказанная через объектив фотокамеры и слова блогера, напоминает: за любым красивым маршрутом всегда есть живые люди, для которых эти земли — не экзотика, а дом.